С Гульмирой я познакомилась задолго до того, как образовалась наша Приемная Семья.
Тогда в 2000-м году я и подумать не могла, что эта неказистая киргизская девчонка-ершик  - моя будущая  дочь.
Мне было 30 лет, и я только что приступила к «заведыванию» детским приютом в Красном Полумесяце. Опыта работы с детьми сиротами у меня не было, а только большое желание как-то помочь им. Меня обуревали радостные мысли, что под моим «началом» 11 вверенных мне сирот станут намного счастливей, и я собиралась любой ценой добиться этого. Но меня ожидал «холодный душ». Уже на 3-ий день работы, прямо из моего кабинета из кармана пальто исчезли 400 сом, которые я заняла у знакомой до зарплаты, чтобы купить сыну куртку. Весь ужас состоял в том, что у меня итак накопилось много долгов, а обещанная зарплата составляла ровно 400 сом. В то тяжелое время мой заработок был единственным источником дохода нашей семьи. Но горче всего было осознавать, что мои любимые воспитанники, которые, как казалось мне, пылали ко мне взаимной любовью, могли нанести такой неожиданный удар в спину.
Было проведено расследование на местном уровне и выяснилось, что кражу совершила Гуля, она этого и не отрицала, но денег у неё уже не было. Мое начальство «утешило» меня тем, что разрешило придумать наказание для Гули на мое усмотрение, вплоть до удаления ее из приюта, т.к. материальный ущерб мне никто не мог восполнить.
По ночам, закрывшись в своей комнате, я рыдала и задавала бесконечные вопросы Богу «Почему?» и «Что мне делать?» Так продолжалось неделю. Потом я вдруг почувствовала, что совсем не сержусь на Гулю. А на другой день я встретила знакомую, которая приехала в гости из Германии, она дала мне конвертик с деньгами. «Гостинец» полностью компенсировал мою потерю. Так Господь исцелил мою душу и начал подготовку к «нюансам»,  которые сопровождают любого, кто несет служение детям.
А Гульмира, в силу своей детской непосредственности переживала этот инцидент не столь драматично. Днем она с удовольствием ходила «искать» деньги, которые яко бы спрятала под кустом, а вечером весело и непринужденно играла в компании с остальными детьми, как будто ничего и не произошло.
 История ее появления в приюте ничем не отличалась  от историй других детей: милиция подобрала на улице вместе с младшим братом, родителей не нашли, доставили в приют до выяснения обстоятельств. У девочки не было каких-либо документов. Все скудные сведения, какими мы располагали, были получены из уст самой Гули, но она моментально замолкала и уходила в себя, когда ее расспрашивали о прошлом.  Ей было 11 лет, но она ни где никогда не училась, по-русски вообще не понимала, с трудом изъяснялась по-киргизски.
Мало-помалу выяснилось, что Гуля попала в автомобильную аварию, о чем свидетельствовали и шрамы на голове в области уха. Видимо травма повлияла  на функции речи, памяти и слуха. Несмотря на это девочка очень хотела учиться и постоянно просилась в школу с другими детьми, но это было невозможно, т.к. на тот момент в близлежащих школах не было специальных классов для детей-переростков.
Вскоре мой муж открыл первый детский дом в Карабалте, и Гуля, как и многие другие дети из моего приюта были определены в этот детский дом. Ей восстановили свидетельство о рождении. Существует очень давняя традиция со времен Советского Союза: детям-детдомовцам дают фамилию и отчество директора детского дома, в котором они живут. Таким образом Гуля стала Гульмирой Вадимовной Такеевой (фамилию свою она знала), с датой рождения, как у моего мужа – 27 января. С тех пор я и Вадим в шутку стали называть ее своей дочкой
С радостью Гуля восприняла весть о ее поступлении в школу. Возможность такая появилась благодаря тому, что в Христианской школе был открыт класс выравнивания для педагогически запущенных детей. Нужно сказать, что воспитатели и учителя не питали особых надежд по поводу обучения Гульмиры. Просто решили, чтобы она посидела на уроках, пообщалась с детьми. К всеобщему удивлению Гуля стала делать большие успехи в овладении грамотой, что уже на 2-ой год обучения ее перевели в 3-ий класс. Да и в плане коммуникабельности она «набирала обороты»: стала прекрасно общаться как на киргизском, так и на русском языках, у нее появилось очень много подруг, а так же проявились незаурядные педагогические способности: она с легкостью справлялась с обязанностью воспитателя группы младших детей.
Ежегодно в общий День Рождения Вадима и Гули и на каникулы мы забирали девочку в свою семью. Это нас очень сблизило. И когда образовалась наша Приемная Семья в Сосновке, мы без минуты колебания оформили опекунство и забрали к себе Гульмиру.
Она стала большим благословением для нашей семьи и для нашего служения. Отличительная черта характера Гули – жертвенность. Она постоянно возится с малышами. Часто ей приходится в течении ночи качать на руках заболевшего ребенка, а утром идти в школу. Я спокойно могу доверить ей все женские обязанности по дому: готовку, стирку, уборку, и знаю, она не подведет. Не смотря на всю загруженность делами семьи, Гульмира в нынешнем году за один учебный год закончила 2 класса, причем без «троек». Сейчас Гуля осваивает профессию парикмахера, а осенью поступит в училище, чтобы получить профессию бухгалтера.
Я знаю сокровенное желание Гули – она хочет, чтобы ее биологические родственники ни в чем не нуждались, были счастливы, как она, верит, что когда-нибудь радостная встреча обязательно произойдет.
Вот такая история «рождения» нашей доченьки Гули. В ближайшее время мы с мужем собираемся узаконить факт рождения де-юре, то есть она станет равноправной дочерью, наравне с нашими биологическими детьми. Генетически переданное чувство уважения, принятое в киргизской семье, не позволяет Гуле называть меня и Вадима на «ты», как это делают наши дети. Но уже потихоньку, шепотом она называет меня «мама», что, я по собственному опыту знаю, не так просто.
А кстати, мне кажется, что деньги тогда украла не Гуля!